Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий
(1Кор.13:1)

МИТРОПОЛИТ ИОНАФАН (ЕЛЕЦКИХ). ИНОКАМ И ИНОКИНЯМ ТУЛЬЧИНСКОЙ ЕПАРХИИ. УЧЕНИЕ О МОНАШЕСТВЕ ПРЕПОДОБНОГО ФЕОДОРА СТУДИТА

09.03.2020

МИТРОПОЛИТ ИОНАФАН (ЕЛЕЦКИХ). УЧЕНИЕ ПРЕПОДОБНОГО ФЕОДОРА СТУДИТА О МОНАШЕСТВЕ

(По трудам историков-богословов Русской Православной Церкви)

Монашество современным людям непонятно, даже чуждо. Многие смотрят на него с искренним недоумением.

Но, вот, игумен константинопольского Студийского монастыря преподобный и богоносный отец наш Феодор Студит, имевший неоспоримый и высочайший авторитет от народа, полагал и верил, что «монашество  есть дар милосердия Божьего к людям, акт Божественной любви», второе крещение, ангелоподобное житие, девиз которого – «Послушание, Молитва и Труд».

Монашество, по Феодору Студиту, стоит неизмеримо выше всех званий мира. Монашество - гражданство не земное, а небесное. Монах - это соль, которая предохраняет мир от нравственной порчи. Иноки между собой - братья, у них один Отец - Творец всего сущего.

Совершим же, братья и сестры краткое паломничество по страницам устава монахов-студитов, помня, что преподобному Феодору Студиту, с помощью Божией и молитвами святителя и аскета  Василия Великого, удалось воплотить эти высочайшие идеалы в монашеском братстве своего монастыря, оказавшем огромное влияние на всё византийское и русское монашество.

 О ПРОИСХОЖДЕНИИ И СУТИ СТУДИЙСКОГО УСТАВА

Преподобному Феодору принадлежит большая заслуга в возрождении жизни византийского монашества, клонившегося в эпоху иконоборчества к упадку и разрушению. Составляя свой устав для иноков, преп. Феодор воспользовался опытом более ранних монашеских общин и практически применил его в Студийском монастыре.

Вдохновляясь аскетическими творениями святителя Василия Великого, преп. Феодор выработал подробнейшие правила внутреннего быта монахов-студитов, благодаря которым монастырь превратился в настоящее училище благочестия, высокой религиозно-нравственной жизни, учреждением полезным как для церкви, так и для государства.

На вопрос готфского архимандрита о причинах устроении монастыря по типу общежития преп. Феодор отвечал: «Вы имеете богоначертанную книгу Василия Великого, которая преподает спасительные и полезные правила монашеской киновийной (общей) жизни и без которой невозможно ни руководить богоугодно, ни руководиться с пользой ни начальнику, и подчиненному. Он, будучи спрашиваем, отвечал Духом Святым, и следующий ему - следует Духу Святому, а не повинующихся ему - не повинуется говорившему через него Христу». [1]

Преподобный учредил ряд должностных лиц, которые должны были помогать игумену в управлении монастырем, а именно: епистимонархов, таксиархов, эконома и др. Все эти лица встречаются и в других, более ранних восточных монастырях. Сам преп. Феодор не раз говорил о том, что он является глашатаем и исполнителем не своих суждений, но заповедей св. Василия Великого.

Устав преп. Феодора имел, однако, и некоторые отличия от устава св. Василия. В частности, правила св. Василия давали более широкий простор инициативе игумена при определении наказаний, а в уставе преп. Феодора каждому греху было заранее точно определено соответствующее наказание, которое было известно всем монахам.

Таким образом, студийский игумен был избавлен от нареканий и недовольства со стороны иноков потому, что наказывал не настоятель, а правило, которому в равной степени обязан был подчиняться как рядовой монах, так и сам игумен.

Преп. Феодор более широко, чем св. Василий применял в качестве епитимии пост и отлучение от общины. Но одновременно преп. Феодор смягчил наказания за некоторые грехи, например: за волшебство, вскрытие гробов, прелюбодеяние, убийство и некоторые др.

О киновии или общежитии

Как известно, Студийский монастырь был организован преп. Феодором как киновийный, т. е., общежительный, в котором исключалась всякая форма личной собственности. И это не случайно, так как преп. Феодор считал самой совершенной формой монашеской жизни общежитие (киновию). Последнее, по его мнению, представлет самые лучшие условия для осуществления иноческих идеалов.

Об идиоритме (своежитии)

Преп. Феодор не одобрял крайних форм монашеской жизни таких, как, например, отшельничество, затвор, молчальничество и т.п. Он считал, что одиночный образ жизни лишает инока спасительного послушания, предоставляет его собственной воле и разуму, что является опасным, особенно для молодых и неопытных в подвижнической жизни монахов. Преп. Феодор видел в идиоритме (своежитии) извращение законов монашеской жизни. Напротив, киновия (полное общежитие) по Феодору, есть царский путь для спасения иноков. Сам Христос освятил общежитие Своим примером, создав общину из апостолов.

«Киновиальный порядок, - учил преп. Феодор, предъявляет легкие требования для спасения, ибо здесь нет места личному хотению, личной склонности и самочинию, нельзя скрывать проступки, неворзможно свободно и много грешить, быть любопытным и пытаться все разведать; здесь не представляется нужда брать на себя много духовных подвигов, забот и изнуряться. Общежитие требует только воздержания, молитвы, сокрушения, смирения, соединенного с добрыми делами, а, вернее - одной только единственной добродетели - блаженного и святого послушания своему игумену; чрез послушание общежитие проникает во всё и преуспевает во всем».[2]

Сорок пять лет жизни преп. Феодора Студита были отданы на служение Богу в монашеском звании. Почти все его нравственно-аскетические беседы были направлены к усовершенствованию духовной жизни братии монастырей, находившихся под его игуменской властью.

Деятельность преп. Феодора Студита во многом носила практический характер, но месте с тем, она являлась как бы отображением его внутреннего мироощущения. Преп. Феодор Студит призывал иноков к подвигам нравственного совершенствования во имя высокого достоинства монашеского звания и обетов, данных при постриге.

О таинственном значении монашества

На монашество преп. Феодор Студит смотрел, как на одно из церковных таинств, близкое по своему значению к Крещению.

«Мы, - говорил Феодор Студит своим собратьям, - совлекли с себя ветхого человека, тлеющего вследствие обмана хитрого змея; отреклись от первого и горького вкушения и преслушания, сделавшего нас изгнанниками, мы оставили причины нашего бедственного бытия - сначала в Крещении водой и Духом, а потом, по человеколюбию Божию, и во втором Крещении покаяния и отречения, и ваши обещания, с одной стороны, записаны у Бога при свидетельстве Его святых Ангелов, и с другой стороны, отмечены и у меня. Вы пострижены, освобождены от уз греха, облеклись в нового человека, созданного по Богу в святости и праведности».

Монашество, по воззрению преп. Феодора, есть дар милосердия Божьего к людям, акт Божественной любви.

Ведь Бог, учит преподобный, украсил людей сначала в Раю, удостоив Своего образа и подобия. А, когда люди непослушанием Богу омрачили себя и испортили, то Он снова увеселил их благодатью Бани Возрождения, обновив их Духом Святым, «Коего излил на нас обильно Иисусом Христом Господом нашим» (Тит. ІІІ, 5-6 ). Однако, и тут они сделались негодными. Тогда Бог третий раз украсил людей в монашеском обете девства, простив им все согрешения крестоносной жизнью, подобно Крещению». Ибо монашество, по Феодору, есть распятие для мира, пригвождение плоти ко кресту; монахи - это свидетели Христа, Его мученики.

«Мы, монахи потому - писал преп. Феодор, - что любим и терпеливо проходим многотрудный путь крестоносной жизни, потому что исполняем обет девства и не отвращаемся, требующего борьбы, подвига послушания; свидетельствуем, что Иисус есть Христос, Сын Божий; свидетельствуем, что есть суд и воздаяние, что дадим отчет перед страшным судилищем Христовым о том, как мы жили, противостоя диаволу, врагу Христову, который мучит поражением дурных помыслов и губительных похотей, принуждая нас отречься от Бога».

Монахи, считает Феодор Студит, это именно те, о которых Писание говорит, как о роде избранном, царственном священстве, народе святом (I Петр. II, 9).

Монашеская жизнь - это чудный свет, жизнь, в которой постоянно возвещается хвала Покрывшему небеса добродетелью. В монашеской жизни сосредоточены мудрость, целомудрие, мужество и справедливость. Монашество - это памятник победы над лукавым и победа во Христе. Монашеское братство - это равночестное Тело Христово, общая пристань спасения. Истинный монах - это тот, кто взирает на одного Бога и кто принадлежит только Ему одному.

«Монашеский образ, - писал преп. Феодор иноку Григорию, - есть обет девства и Таинство монашеского совершенства по выражению божественного и премудрого Дионисия Ареопаита. Спрашивать: откуда предано отрекаться от мира, есть не что иное, как спрашивать: откуда предано делаться кому-либо христианином? Тот, Кто установил первое Таинство, Тот установил и иные: о Просвещении (Крещении), о Церковном Собрании или Причащении, об Освящения мира, о Священнических посвящениях, о Монашеском совершенстве, о Свято скончавшихся (елеопомазании).

Монашество, по Феодору Студиту, стоит неизмеримо выше всех званий мира. Монашество - гражданство не земное, а небесное. Монах - это соль, которая предохраняет мир от нравственной порчи. Иноки между собой - братья, у них один Отец - Творец всего сущего.

О едином образе монашеского пострига

Как едино и неповторимо Крещение, так едина и неповторима монашеская схима. Нет малой или великой схимы, есть только одна, единая нераздельная схима.

«Ты не должен, - наставляет своего возможного преемника преп. Феодор, - давать, как говорят некоторые, малого монашеского образа, а потом, как бы великого, ибо образ монашества един, подобно крещению, и так было в обычае у святых Отцов».[3]

Отрекаться от иночества, слагать монашеский образ, по преп. Феодору, совершенно недопустимо.

«Слагать с себя монашество, - писал преп. Феодор Студит,- то же, что слагать Крещение; нельзя не только слагать с себя иночество, но и переходить из одного монастыря в другой без крайней необходимости.

Другого же разделения, т.е., ухода монаха из братства, - учит преп. Феодор Студит, - не допускает слово истины; во-первых, потому что нарушается союз Святого Духа, обещанный перед Богом и людьми при монашеском посвящении; а что может быть пагубней этого? И здесь прилично повторить слова Господа: «Что Бог сочетал, человек да не разлучает» (Мф. XIX, 6).

Нравственно-аскетические творения преп. Феодора: его огласительные слова и письма являются прекрасным врачевством для человеческой души, спасительным предупреждением от нравственной порчи, целительным отеческим советом и руководством для мятущихся, не умудренных жизненным и аскетическим опытом, иноков.

О Божием человеколюбии

Преп. Феодор призывает монашескую братию к нравственному совершенствованию во имя любви к Богу. Монашеские добродетели - девство, нестяжание, послушание - должны проистекать из сознания неоплатного долга перед бесконечной Божественной любовью Бога к человеку вообще, и к инокам, в частности.

«О, неизреченное человеколюбиие, - восклицал преп. Феодор,- Бог из небытия привел нас к бытию, падших снова восстановил; третью милость даровал нам Таинство Монашеского Совершенства. И, если еще согрешаем, то не отвращается, но допускает к Себе, ободряет, когда бываем угнетаемы; утешает, когда плачем; намащает, когда совершаем течение к добру; укрепляет, когда изнемогаем; врачует раненых и, даже если на самое дно ада готовы низринуться, человеколюбиво, как можно скорее избавляет от опасности.

Кроме того, учит преподобный, Всеблагий Бог питает нас телесно ежедневными плодами земли, а духовно - Пречистыми Тайнами, больше матери и кормилицы заботясь о нас и обнимая любовью.

Ибо мать только до времени питает молоком дитя, истинный же Владыка наш и Отец дает нам собственное Тело и Кровь в пищу и питье, и это всегда.

«О, неисследованная благостыня! О, непревосходимый дар! – восторгается преподобный, - как же возможно не любить Его? Как же не привязываться к Нему до неразрывности? Как же не желать страстно? Посему, если не будем так расположены, действительно возопиет небо, восстанет земля и самые камни обличат нас в крайней бесчувственности. Чтобы не случилось этого, крепко будем держаться любви к Нему, по справедливости ненавидя дьявола и отвращаясь от него».

Любовь Божия - неисповедимый дар. Она, по преп. Феодору, выражается и в том, что человек был приведен ею от смерти к жизни, от мрака к свету, от рабства к свободе, от вражды к искреннему содружеству. Любовь Бога так велика, что Он решил сделать человека Своим образом и подобием, и, более того, отдал Своего Единородного Сына для искупления всех людей. Любовь Христова есть благословение и радость для тех, кто ею обладает.

Любовь, по Феодору Студиту, это царица, возвышаемая над всеми духовными дарованиями. Любовь - это признак истинных последователей Иисуса Христа, по слову апостола Павла. Потому все силы следует приложить к тому, чтобы преобрести это величайшее сокровище. «Братья мои,- обращается преп. Феодор к инокам, - будем искать приобретения любви и союзниц ее - веры и надежды, и мы наследуем через это Царство Небесное в Самом Христе, Боге нашем».

О любви монахов друг к другу ради Христа

Он просит иноков предаться угождению Богу, соболезновать, сострадать и взаимно помогать друг другу: «Будьте по отношению друг к другу тверды, благодарны, вежливы, настроены любовно, по небесному, и с ненавистью к земному, будьте человеколюбивы, ласковы, помышляя об одном и надеясь только на то, что Бог любит и что Бог желает».

Всё, учит преп. Феодор Студит, должно делать во славу Бога, возлюбившего людей и отдавшего Себя за них на смерть. Любовь к Богу совершенно изменяет человека, принуждает его служить уже не себе, но Тому, Кто является предметом этой любви.

«Что же есть прекраснее Владыки Христа? - вопрошал преп. Феодор, - что сладостнее блаженней любви Его? Не Он ли красен добротой паче сынов человеческих; не Он ли, по изречению Писания, есть сладость и желание? Показывая эту теплоту любви к Нему, святые говорят: «Как олень устремляется на источники водные, так возжелала душа моя, Тебя, Боже». Вот такою любовью возлюбил Бог мир и так сильно и неудержимо был возлюблен Он святыми». Отсутствие любви - причина многих дурных помыслов и пожеланий плоти. И, напротив, где любовь, там и связанный с ней мир Божий.

Духовно-нравственному совершенствованию способствует и ревностное исполнение трех монашеских обетов: послушания, девства и нестяжания.

О полном послушании

Послушание, учит преп. Феодор, - это вершина всех иноческих подвигов. Почти в каждом своем огласительном поучении преподобный находит нужным сказать хотя бы несколько слов об этой важнейшей и спасительной добродетели.

Послушание, по Феодору, есть вернейший путь возвращения человека к Богу, ибо человек был изгнан на рая, лишен богообщения именно за непослушание и неповиновение Своему Творцу. Но всеблагой Бог наш благоволил, чтобы мы снова получили рай через послушание и повиновение. Поэтому, следует всегда радоваться даже самой возможности быть в послушании, ибо оно несомненно приведет всех в небесные обители.

Послушание превыше всех человеческих знаний, благодаря стяжанию только одной этой добродетели возможно спасание.

«Ты можешь спастись, - учит Феодор Студит иноков, - хотя бы и не отличал альфы от виты; но если ты будешь искать своей воли, то хотя бы усвоил и все знания, даже и египетскую грамоту, все же узришь огонь, сожигающий тебя в сем веке и будущем».

Послушанию иноков, учит преп. Феодор, нет никаких пределов.

Истинный послушник повинуется своему игумену, как железо кузнецу, как воск своему мастеру, если только поведение не противоречит заповедям Господним: «Истинный послушник повинуется даже сухой палке, поставленной настоятелем, а тем более человеку и брату»; «он, как агнец, по примеру своего Владыки, не спорит, не вопиет, и даже, если ему нужно быть закланным, он идет и на это, и повинуется своему отцу и братьям».

О терпении

Послушание неразрывно связано с терпением - величайшей из добродетелей. За терпение, учит преподобный, мученики украшались небесным венцами. За терпение святые стяжали себе награду, Послушание и терпение ведут к блаженству не только на небе, но уже и здесь, на земле.

«Поэтому воспользуемся и мы, - обращается преп. Феодор к инокам,- терпением для послушания, смиренномудрия, негневливости, исполнения служений, для всяких других подвигов послушания и получим равное с ними (святыми) воздаяние».

Об отсечении своеволия

Ничего не делать по своей воле - это и есть блаженная жизнь для инока, учит преп. Феодор Студит.

«Знаю иго послушания, знаю трудность отсечения воли, но, с другой стороны постигаю и сладость такой жизни. Ибо, если отсечена своя воля, то путь легок и спасение удобно, так что должно позаботитъся об отсечении воли и тогда начнется легкая и блаженная жизнь» - наставлял преподобный иноков своей обители.

Отсекший свою волю не заботится о мирском, не боится смерти. Он проводит жизнь беспечальную и ничем не отягощаемую, всего всецело посвятив себя Богу. Кто же опирается на собственные желания и таким образом пренебрегает законами послушания, поступает самовольно и угождает себе, тот влачит мучительную жизнь, уловленный диаволом в свою волю.

«Хотя иногда и кажется, что он (т.е., своевольный инок) постится и бодрствует или делает какое-либо другое добро, - все это неодобрительно, -считает преп. Феодор, - потому что всё, что не от веры грех есть» (Рим. XIX, 23), и то, что бывает не по общему правилу послушания, то есть собственная принадлежность делавшего сие и потому чуждо почитанию Бога. Поэтому справедливо, - продолжает преп. Феодор, - что я укорил таковых. Вас же хвалю и прошу еще более пребывать в прекрасном послушании, в терпении, в отсечении воли, в вере, надежде, любви и во всех других послушнических занятиях ради собственного спасения, служа добрым примером всему братству».

Об обете девства и целомудрии

Идеал монашеского совершенства включает в себя, помимо послушания, и обет девства.

Девство, по учению преп. Феодора Студита, - это царица добродетелей. Девство - невеста и невестокрасительница Христова. Девство произвело самую Жизнь - Христа. Девству выпала благая честь - первенствовать в самом Небесном Царстве.

«Конечно, - писал преп. Феодор Студит, - всякая добродетель велика и приобрести ее - предмет самого сильного желания. Однако, нет столь высокой добродетели, как девство. Ибо девство есть та добродетель, которая первая воссияла в раю, прежде чем змий коварно обманул наших прародителей. Девство сподобилось быть Матерью Христа. Девство людей делает ангелами. Брак начинается и оканчивается тлением, девство же возводит Мир к нетлению».

Монашеское целомудрие, учит преп. Феодор Студит, есть не только одно безбрачие. Быть целомудренным, по Феодору, означает иметь целостное мудрование, т.е., постоянное созерцание Бога, когда ум помышляет только о горнем и святом.

Для достижения сего надо сторониться всего нечистого, всего напоминающего о грехе не только во внешности или в поведении, но и в мыслях, избегать всего, что может хотя бы внешне привести к нарушению целомудрия и обета девства.

Поэтому преп. Феодор, как чуткий руководитель и духовный практик, запретил монахам-студитам отращивать длинные волосы на голове, дабы не уподобляться женщинам и не соблазнять иных своим видом.

Напротив, монах-студит должен был регулярно поновлять своё «гуменцо» - открытое, без волос, место на темени головы, образовавш0ееся после обряда пострижения в монашество (у латин - тонзура), в постоянное напоминание об отречении от мира и отсечении своей воли ради Христа.[4]

Не позволялось также инокам-студитам, в отличие от столпников и отшельников,[5] отращивать и длинную бороду, дабы иноки не имели никакого внешнего различия между собой и не выставляли запущенную бороду, как знак мнимого духовного преимущества перед другими, и не был бы через то искажен до неузнаваемости лик человеческий и, дабы чрезмерная борода не мешала творить одновременные, со всей братией метания – многочисленные краткие крестовидные земные простирания всем телом, а также коленопреклонения при исполнении епитимии. (А в тяжелых хозяйственных работах – не способствовала бы приобретению случайных травм).[6]

По преподобному Феодору само девство должно приобретаться бесчисленными трудами и усилием воли монаха. Чем выше и целомудренней инок, тем упорнее диавол пытается соблазнять человека, предлагая ему образы, примеры прежней жизни.

«Итак, прошу вас, братья, - наставляет иноков преп. Феодор Студит, - не быть невнимательными к подвижничеству, к соблюдению многоценного сокровища - девства, которое мы, по милости Божией, приняли с любовью, и против которого враг со всяким усердием изыскивает средства, чтобы похитить наше спасение, ибо он чает, что успешным прохождением этого подвига мы уподобляемся Богу а отпадением от него мы приближаемся к бессмысленным скотам. О, скольких искони этот обманщик, т.е., диавол, тайно погубил плотской похотью. Он и теперь продолжает действовать и обманывать не только молодых, но и старых, и притом не только более беспечных, но более всех - ревностных, и почти против всякой души пользуется этим оружием соблазна, внушая блуд».

О хранении целомудрия

Что рекомендует преп. Феодор инокам, чтобы сохранить себя в целомудрии? Прежде всего, по мысли преп. Феодора, монах должен избегать всякого общения с женщинами.

 «Заключайте вход для страстей, - призывает иноков преп. Феодор Студит, - избегаете мест падения, избегайте бесед и обращения с женщинами. Ибо может ли не возгореться или не воспламениться сердце, обмениваясь словами с девицей, с поющей или с какой бы то ни было женщиной? Может ли, скажу словами (Григория) Богослова, спасти чужая того, кого погубила своя? И, хотя бы кто казался соблюдающим себя от плотского искушения на деле, не спасется в сердце своём, по изречению Господа».

Находясь рядом с женщиной беседуя с ней, и, даже воспевая с ней псалмы, предупреждает Феодор, можно незаметно для себя впасть в любодейный грех в своих мыслях.

«Поэтому, пусть мужчины бегут от женщин, как от огня, а последние от мужчин». Только в самом крайнем и необходимом случае разрешает преп. Феодор иметь им общение между собой, избегая при этом ввести кого-либо в соблазн своим поведением. Преп. Феодор наставлял иноков, чтобы они не жили под одной кровлей с женщиной, не оставались надолго вместе, не засматривались друг на друга при встречах. Монах обязан хранить красоту своей души, которую он получил от Бога.

«Душа создана по образу и подобию Божию, и потому, будучи отражением божественной красоты, она и сама причастна к этой красоте. И зная что, псалмопевец сказал: «Господи, волею Твоею подаждь доброте моей силу» (Пс. XXIX, 8), т.е., красоте души, дабы склонившись в сторону гнусных страстей греха, сделавшись безобразной, она не отпала от Бога и не лишилась божественных воздаяний. Так как исповедуется, что мы имеем - привлекательную и прекрасную душу и такой же должны будем отдать ее Богу, как залог в последний день воскресения, то убеждаю и напоминаю, возлюбим эту красоту и сохраним эту привлекательность, не обращая внимания на привлекательность века сего и на красоту плоти и крови. Ибо это - не красота, но - призрак красоты, лучше сказать, тление и изменение», - - писал преп. Феодор Студит.

О бесстыдстве

Целомудрие прямо противоположно бесстыдству. Последнее же, учит преп. Феодор, «есть великое зло и такая вещь, которая причиняет смерть». Начинается бесстыдство со взаимных взглядов, сластолюбивых улыбок, душевного размягчения и возгорания любострастия.

Поэтому, заповедует преп. Феодор, во избежание греха бесстыдства не следует отвечать на бесстыжие взгляды, улыбки и смех; привлекать на себя взоры походкой, внешним видом, излишним щегольством, не следует уединяться для тайных бесед.

О борьбе с помыслами и страстями

Борьба за душевную чистоту, считает преподобный, должна непременно начинаться с борьбы против различных помыслов. Бодрствование к вниманию к своему духовному состоянию - условие успеха в борьбе против диавола.

«Мы имеем большую нужду, - писал преп. Феодор, - в бодрствовании и внимании, в готовности сердца к обузданию ума нашего, дабы он не склонялся к тому, что не должно делать, но впадал в неуместное, не начертывал дурных образов, не создавал греховных пожеланий, от которых нам нет никакой пользы, но, напротив, и чаще всего - мы скорбим и сокрушаемся, не достигая ничего полезного, посему, единственное спокойствие и единственное удовольствие состоит в том, чтобы очищать душу и заботиться о бесстрастии».

Преподобный Феодор подробно раскрывает различные стадии развития греховной страсти в душе человека и средства борьбы с ней.

«Диявол, - писал преп. Феодор, - прежде всего старается, чтобы мы приняли приражение (прилог), потом внушает в сердце что-либо дурное, а после, обольстив таким способом и отравив душу, он выводит ее из естественного состояния и делает ее безумной, немыслимой и слепой, стремящуюся к тому, что не должно делать. Посему мы всяким хранением должны блюсти свое сердце, не давая места дьяволу, но тотчас отражая нападение (прилог). Если же ми при этом потерпим поражение, то, по крайней мере, не должны оскверниться его внушениями; если же мы и в этом будем побеждены, то не станем долго пребывать в таком состоянии и не допустим себя до пределов греха».

Для того, чтобы избежать нравственных падений, - наставляет преп. Феодор иноков, следует направлять свой ум к неизреченным красотам Божьего творения и к Самому Богу.

«Вот где должен пребывать всегда ум, вот на чем должно бодрствовать сердце, - писал преп. Феодор - в деле Божьем, на поприще подвижничества, а не скакать туда и сюда, как пленник. Оскудевает ли в море вода или для дышащих воздух? Так же, и более, не должно оскудевать в нас благое размышление, когда мы смотрим на беспредельное море достойных удивления дел Божиих, пребывая в которых, ум не имеет свободного времени попусту заниматься пустым житейским и увлекаться порочными помыслами.

Постараемся же всегда направлять ум в правую сторону и видеть хорошие зрелища. Это ангельские небесные силы, тамошние неизреченные и неизъяснимые красоты, световидные обители апостолов, самый небесный свод, солнечный луч, лунный блеск, хоры созвездий и все другие, подлежащие чувствам предметы, не затем, чтобы на них остановиться, но, чтобы при посредстве их созерцая Творца всего сущего, мы сохранили красоту свою не поврежденной».

Духовное созерцание Бога через Его творения, возведение ума «горе», приведение «очей ума» к образу спасительных страстей Христа, Его распятия, погребения и воскресение, как бы погружает человека в сферу божественного, сверхчувственного мира, что, в конце концов, делает человека неуловимым для страстей.

«И если,- писал преподобный Феодор,- по невниманию мы оказались побежденными, то будем немедленно взирать на распятого Иисуса, Господа Славы, и тотчас явится исцеление душам».

О христианском браке и второбрачии

Свято и непорочно девство, но не менее свят, по преп. Феодору Студиту, и христианский брак. Первый брак, учит преп. Феодор, совершенно нескверный и чистый. Он освящен присутствием Самого Христа, который пожелал принять участие в брачном пиршестве в Канне Галилейской.

«Наложением венцов, - писал преп. Феодор Студит, - Бог издревле благословил брак, даровав его прародителю нашему - Адаму. Каким образом? «И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его, мужеск пол и женск сотвори их: благослови их Бог, глаголя: раститеся и множитеся, и наполните землю и господствуйте ею» (Быт. І, 27,28). Сие и есть благословение брачного союза, от которого произошло всякое благословение однобрачному союзу».

По воззрению преп. Феодора, первый брак был допущен по слову апостола Павла, а через последнего Самим Иисусом Христом. Но это не закон,- замечает преп. Феодор, - а позволение. Позволение же относится не к тому, что само по себе безупречно, безукоризненно и безгрешно, но к тому, что не лишено некоторого падения и прегрешения.

Второбрачие, по Феодору Студиту, есть следствие некоторого невоздержания. «А невоздержание, потерявшее силу мужества, сродно падению и прегрешению». В этой связи отцы Лаодикийского Собора подвергли второбрачных епитимии, и св. Василий Великий в своих правилах определяет второбрачных епитимию, как падшим. Второй брак, по Феодору, допустим только после исполнения епитимий, положенной по определению священника, «после чего они (второбрачные) могут приобщаться божественных Даров, получая благословение через это, как при первом венчании, но второстепенным способом, по снисхождению».

О нестяжании

Одна из монашеских добродетелей, которая делает инока богоподобным мужем, христоносцем, истинным христианином, ангелом на земле, наследником Богу и Христу есть нестяжание. У всех иноков, учит преп. Феодор, должна быть одна воля, одно хотение, один путь, одно желание улучить Бога, одна жизнь, одно общее духовное и плотское достояние.

Нестяжательность, по Феодору Студиту, это не только отказ от приобретения всякой собственности, но это совершенное равнодушие ко всяким предметам.

Монах призван быть выше всех видимых вещей, он должен любить скудость и быть свободным от заботы о мирском благополучии. Инок, по мнению преподобного, не имеет права иметь никакой собственности. Об отношении преп. Феодора к обету нестяжания иноков свидетельствует его огласительное слово по случаю нахождения у одного из умерших студитов двух монет.

«Я хочу поведать вам (монахам),- говорил преподобный,- одно горе своей души. А, именно, скончавшийся брат Василий, по грехам моим, отошел не с чистой совестью: у него нашли две серебряные монеты. Ох, горе и мне, невнимательному! Как овладел им демон? Зачем это серебро было ему нужно. Две монетки он сравнял с Царством Небесным! Я, чада, не смотрю на это поверхностно и много об этом беспокоюсь. Ведь, утаить и скрывать у себя мелкую монету, иголку, дощечку для записи, или что-либо другое, это значит исполниться грехом. Вы помните, конечно, как сказано у святого Кассиана? Этот один грех занимает место двенадцати. Несчастный (инок), заведя у себя собственность, не стяжал ни своей души, ни сердца, не выполнил отречения, ибо душа его была в сокровище. Подобно тому, как укравший целый талант золота или просто одну только медную монетку, одинаково виновны в воровстве, хотя количество украденного и наказание различны, так и отрекшийся от всего монах, даже если у него найдется в собственности только одна иголка, точно настолько же окажется виновным перед Праведным Судьей».

В письме «К Стефану сыну», преподобной Феодор писал о том, что истинная любовь не может пребывать среди монахов, если есть разделение собственности.

«Ибо, как может быть одна душа и одно сердце там, где употребляются слова: мое и твое? - спрашивает преп. Феодор, - отсюда подозрения среди братии и распри. От этого среди тех, кто приобретает имущество, присутствуем дьявол. «Ибо где своекорыстие и необщность, - считает Феодор, - там нет Христа, ибо иначе вы были бы единодушными, согласными, единомысленными, поддерживали бы друг друга, заботились бы друг о друге, были бы послушными, веселыми, довольствовались бы тем, что есть, проводили бы жизнь приятную и при одном только хлебе и воде, какую проводили святые».

О грехе сребролюбия

Сребролюбие, учит преподобный, есть пагубная страсть и дело Иудино. Посему, если монах имеет собственность, то он отпадает от монашеского чина и становится служителем дьявола.

Конечно, и Христос имел монеты в ковчежце, но это было ради «икономии», ради братства и нищих. Так и монах, может иметь некую сумму денег, но не для чего-либо иного, ибо это противно было Богу.

Все что подается монахам, принадлежит Христу, считает преп. Феодор. Монахи же суть распорядители благ Христовых, да и то не все, а только настоятели.

Если же богатство находится в руках простых иноков, то следует немедленно раздать его, чтобы не заразится страстью сребролюбия от дьявола и не перестать быть учеником Христа. И сделать это нужно для того, чтобы обрести истинную свободу и радость духа, для благоугождения Христу и наследования вечных, а не временных благ.

О спасительном труде

Непременным условием для нравственного совершенства преп. Феодор считает труд ради Христа. Работать инок должен был не для славы, не по любви к прибыли, но для того, чтобы избежать праздности и удовлетворить потребности монастыря.

«Относитесь с усердием к своим послушаниям, - внушал монахам преп. Феодор Студит, - ибо вы служите как бы Самому Богу, а не то, что работаете для людей. Будьте ревностны к духовному своему служению, увеселяя себя божественными песнопениями. В работах будьте усердны, чтобы удовлетворить себя и немощных братьев, и посторонних лиц».

На труд монаха преп. Феодор смотрел как на особый вид служения Богу. Каждое послушание, по Феодору, есть не что иное, как поручение Самого Творца, которое монах обязан исполнять радостно и без всякого ропота.

Добывая ежедневное пропитание, монах, поучает преп. Феодор, должен всегда помнить, что все блага проистекают от Бога, на Которого и следует, в первую очередь, возлагать надежду. «Питающий все - пропитает и вас», - наставляет иноков преподобный отец.

Труд, чередуемый с молитвой - это и есть образец жизни для истинного подвижника,- полагает преп. Феодор. В таком случае, несомненно, Сам Христос присутствуем среди монашеской братии и Бог прославляется в делах Своих созданий.

О постоянной молитве

Успешной борьбе инока с грехом способствует и постоянная молитва.

«Наступайте, чада моя, - писал преп. Феодор Студит монахам,- и попирайте многообразные главы диавола, и побеждайте его враждебную и наступательную силу, вооружившись непрестанной, подвижнической молитвой, и воздайте в ней славу Богу».

Молитва, по преп. Феодору, всыновляет человека Святому Духу и усыновляет Самому Богу. Молитвенное призывание помощи Божией - одно из условий победы инока при различных искушениях, как внутреннего, так и внешнего порядка.

«Если вы при случающихся испытаниях, - писал преподобный,- ничуть не поколеблетесь в вашем стремлении к Богу, не ослабеете, даже когда возникнет война, внутренняя или внешняя, даже до пролития крови, но, наоборот, сохраните на молитву надежду, - то получите венцы».

О предвидении Божием и свободе воли

В письме к Евдокиму Спафарию преп. Феодор отвечает на два вопроса относительно молитвы. Первый вопрос: «Нужно ли молиться Богу, если Он заранее знает о цели молитвы?», и второй: «Слышит ли Бог молитвы грешников?».

Мысль преп. Феодора Студита по этому поводу такова: первое суждение допускает существование случая и судьбы, и, вообще, уничтожает свободу воли, что не согласно с учением о Боге. Божественное предвидение, продолжает преп. Феодор, не уничтожает свободы, ибо не потому, что Он предвидит, совершается нечто человеком, но Он предвидит то, что он хочет сделать.

«При этом, - писал преподобный,- сохраняется и определение предвидения и свойство свободы. В том, что не зависит от нас, предшествует определение Божие, относительно времени, места, способа; а в том, что зависит от нас, от нашей свободы, предвидение Божие последует, относительно добродетели и порока. Итак, заключает преп. Феодор, - нам должно и любить, и молиться о лучшем, чтобы через это и Бог нам содействовал, но иначе. Ибо различным образом Он содействует нам, здесь испытывая и накапывая, а там увенчивая и даруя нам Царство Небесное».

Относительно же второго вопроса, преп. Феодор призывает быть убежденным в том, что Бог слышит и исполняет молитвы грешников, искренне раскаявшихся. «Ибо, если Он радуется кающимся, по словам Священного Писания (Лук. XV, 10), то как не станет Он слушать их молитв?»- вопрошает преп. Феодор, ссылаясь на авторитет евангельского повествования.

Итак, деятельная любовь к Богу и ближним, целомудрие, отсечение собственной воли, устремление ума к созерцанию Бога и горнего мира, терпение, отречение от мирских забот и благ, воздержание в мыслях, чувствах, желаниях, умерщвление страстей, молитва и труд для блага ближнего - вот основные пункты, на которых останавливает внимание монахов преп. Феодор Студит.

О конечной цели монашеских подвигов

Какова же конечная цель духовно-нравственного совершенствования по Феодору Студиту? Почему человек должен отсекать свою волю, стремиться к целомудрию, посвящать себя девству, воспитывать в себе любовь к ближнему, очищать ум от всевозможных греховных помыслов, а тело подчинять духу?

Ответ преп. Феодор на эти вопросы мы найдем в его слове «О строгости жития и о том, чтобы не руководиться своим умом».

«Перестанем, чада, - говорил инокам преп. Феодор Студит, - размышлять, исследовать и разбираться в том, ради чего мы удалились и пришли в монастырь!? Конечно, для того, что стяжать Бога, наследовать Царство Небесное и стать сынами Вышнего, для того, чтобы нам не быть более уже той плотью и кровью, которые не наследуют Царства Небесного, но чтобы стать совершенно обожествленными и духовными».[7]

Таково, в основных чертах, духовно-нравственное учение преп. Феодора Студита.

О внутреннем устройстве студийской обители

В соответствия со своими взглядами на монашеское общежитие, как на инструмент для духовно-нравственного совершенствования иноков, преп. Феодор разработал целую систему административного устройства монастыря, правил монашеской жизни и дисциплинарного надзора. Так во главе монашеской общин Студийского монастыря мы видим игумена. В его обязанность входило общее руководство религиозно-нравственной и хозяйственной жизнью общины.

Об игумене

Будучи игуменом, преп. Феодор старался вникать во все стороны монастырской жизни. Его забота о монашеской братии доходила до полного забвения самого себя. « Я постоянно, - говорил он инокам,- мучаюсь и боюсь о том, как бы вас напитать духовно и телесно, как бы спасти вас от чувственных и духовных искушений. Я вследствие этого почти постоянно уязвляюсь, горю и терзаюсь».

В заботах о монастыре проходил весь день трудовой преп. Феодора: он посещал приписной к Студийской обители монастырь, следил за работой мастерских, не гнушался заглядывать на кухню и давать наставления повару о качестве пищи, интересовался, как одеваются и во что обуваются иноки и т.п.

В своих огласительных словах преподобный неоднократно говорил о значении служения игумена, последний, по его словам, ответственен за спасение каждого монаха обители, и потому сам должен быть образом смирения, кротости и мудрости.

Что же обязан был знать и исполнять, по преп. Феодору, игумен монастыря?

Это следующее: игумен не должен изменять устав и правила, установленные в монастыре; он должен быть свободен от греха сребролюбия; все силы души он обязан полагать на своих духовных детей; он не должен допускать в обители рабского труда, ибо все люди являются образом Божиим; игумен не должен допускать в монастырь женщин; игумен обязан исповедовать братию и строго следить за тем, чтобы в монастыре соблюдался принцип общности имущества и послушание; он не может иметь кумовства с мирянами и вкушать пищу с женщинами; выходить без надобности за стены монастыря; иметь дружбу с инокинями; игумен обязан трижды в неделю произносить огласительные слова; он не должен предпринимать что-либо важного без совета с несколькими братьями; игумен не должен хранить у себя казну монастыря; он обязан совершать постриг в монахи сразу великий, но отнюдь не малый; польза братства должна быть для игумена превыше личных интересов; он обязан иметь скромный вид; в основе решений и дел игумена должно быть учение св. Василия, церковных канонов и Священного Писания. Таковы были взгляды преп. Феодора на служение игумена.

Об экономе

Несомненно, что этим правилам следовал в своей жизни и сам преп. Феодор, слово у которого не расходилось с делом. В своей деятельности в качестве игумена Студийского монастыря преп. Феодор опирался на помощь других лиц. Так ближайшим его сотрудником, как видно из творений преподобного, был эконом, который должен был заботиться о материальном обеспечении монастыря.

Об епистимонархе, наблюдателе и таксиархе

Далее упоминается епистимонархи, которым поручено было разбирать проступки монахов. Последним подчинялись наблюдателе, следившие за общей дисциплиной братии. Несколько таксиархов наблюдали за поведением иноков во время богослужений в храме. Они же вели списки (диптихи) умерших, принимали меры к розыску беглых монахов и переоблачали престолы в церкви.

О келаре и иных послушаниях

Заботы о сохранности продуктов питания брал на себя келарь. Пищу готовили повара. Кроме этих лиц, в монастыре имелись сапожник, портной, каллиграфы, больничники, лампадчик, садовник, виноградарь, хлебник, плотник, рассыльный, учителя детей, дворники, библиотекарь.

О внутренней дисциплине и распорядке дня

Все иноки обязаны были неукоснительно соблюдать единые правила поведении за богослужением, на работе, в трапезной, библиотеке или больнице.

Все по возможности делалось всеми одновременно по знаку старшего: вместе вставали на молитву, вместе шли на работу, принимали пищу, читали книги. Даже за богослужением «как одно тело» все одновременно совершали уставные поклоны и крестное знамение.[8]

Студийские правила строго запрещали опоздания на послушание, шум, разговоры на мирские темы, смех и ссоры. Монахам не разрешалось уходить из храма прежде окончания молитвы, менять род занятий без ведома игумена, носить чужую одежду.

Каждую субботу все монахи-студиты должны были исповедоваться у игумена и причащаться за воскресной литургией.

В монастыре не допускалось образование любых союзов, хотя бы и для доброго дела. Не разрешалось отсутствовать на трапезе, осуждать качество пищи. В библиотеке никто не должен был требовать ту или иную книгу, но обязан был брать то, что предлагал библиотекарь. По знаку била все книги должны были быть возвращены перед вечерней молитвой.

Об утренней молитве и пении часов (псалмопении)

Первая молитва дня и утреня начиналась на заре, а затем все шли на работу. После чинопоследования третьего и шестого часа следовал обед и краткий отдых. После отдыха все снова направлялась на работу: кто в виноградник, кто в мастерские, кто в поле. Труд продолжался до ужина, прерываясь богослужением девятого часа. За ужином следовало повечерие, затем совершался особый чин прощения, после которого все монахи расходились на келейную молитву и отдых. В полночь братия опять сходилась для исполнения особого правила (полунощница). Остаток ночи посвящался сну и молитве. В праздничные дни после третьего часа обычно совершалась Литургия.

Об отношении к (светскому) миру

Все иноки, вступая в монастырь добровольно, обязывались соблюдать обеты послушания, целомудрия и нестяжания.

Для того, чтобы облегчить выполнение этих обещаний, монах-студит отрекался от всего, что осталось за стенами монастыря: славы, богатства, родных и знакомых. С момента пострига монастырская община должна была заменять ему и дом и родителей, и близких.

По правилам преп. Феодора, монаху не разрешалось иметь связь с миром.

Ворота монастыря были постоянно закрыты. Все необходимые свидания с родными, как и беседы на них, происходили в присутствии и через посредство привратника. При выходе в город по делам монастыря рекомендовалось не вступать в разговоры с мирскими, не смотреть по сторонам, а держать глаза «долу». При возвращении в монастырь запрещалось рассказывать братии о виденном и услышанном, передавать приветы, хотя бы и от родных. В свою очередь остальным монахам не разрешалось расспрашивать о том, что происходит за стенами монастыря.

«Будем избегать,- говорил преп. Феодор монахам, - бесед о посторонних предметах, ибо беседовать о царях и властях - не наше дело... У нас другие заботы, другие и беседы, мирские говорят о мирском, плотские о телесном, а мы должны говорить лишь о том, что касается нашего преставления, сретения со св. ангелами, об ответе пред престолом Христовым, о воздаянии, о Царствии Небесном».

Об епитимиях

Как уже упоминалось выше, преп. Феодор подробно разработал систему дисциплинарных наказаний - епитимий.

Наказание имело характер врачевства и было направлено на искоренение того или иного греха или проступка. Епитимия по правилам Студийского монастыря назначалась за самые малые вины и состояла, в основном, в совершении поклонов, стояний во время трапезы, сухоядении и отлучений от братства.

Самое строгое наказание - изгнание из монастыря - применялось в тех случаях, когда не помогали никакие другие средства, наиболее продолжительное отлучение от братства (14 лет) полагалось за грехи против умеренности и воздержания. Епитимия назначалась в Студийском монастыре за нарушение церковных канонов, правил монашеского общежития, за нерадивое исполнение послушания, за грехи против нравственности. Приведём примеры наложения епитимий.

- Кто не стоял до псалма пятидесятого в храме, тот должен подвергаться епитимий сухоядения;

- кто не причащался по собственному решению, тот должен отлучаться на один день;

- кто без благословной причины не присутствует за тремя оглашениями во время недели, должен нести епитимию сухоядения;

- кто, вопреки данному распоряжению, ходит туда и сюда и странствует по монастырю, тот должен подвергнуться отлучению на один день.

О келаре

Если произойдет пролитие вина, пусть делает поклоны соответственно мере пролитого.

О поваре

Если котлы не наполнены - тридцать поклонов.

Если излишек пищи пропадает - сто поклонов.

О библиотекаре

Если кто-нибудь возьмет книгу и неосторожно станет пользоваться ею, пусть совершенно в этот день не прикоснется к книге.

О каллиграфе

Если каллиграф неопрятно хранит тетрадь, не кладет осторожно книгу, с которой списывает, не покрывает в свое время ту и другую, не соблюдает параллельности линий, ударений и знаков препинания, то налагается епитимия в тридцать и сто поклонов.

О портном

Если портной по небрежности ломает иглу или ножницы, порвет нитки или разорвет одежду, то ему назначаются поклоны - тридцать, или пятьдесят, или сто.

О привратнике

Если привратник, по небрежности, оставит ворота и произойдет тайный выход брата, то он должен быть отлучен на одну неделю.

О больничнике

Если больничник не будет заботиться, насколько возможно, о каждом из больных и не станет своевременно предлагать то, что нужно и соразмерно установленному, но или прибавит, или убавит, то ему творить поклонов 50 и 100, или он подвергается епитимии сухоядения, или должен быть отлучен на один день.

Об учителе детей

Если учитель не имеет сострадательное сердце и отеческого расположения об учащихся, то должен подвергнуться епитимии в сто поклонов или сухоядению, или отлучению на одну неделю.

Ежедневные епитимии для монахов предусматривали наказание за ложь, клевету, богохульствование, самооправдание, пустословие, пьянство, смех, тайноядение, питие воды после повечерия, за произнесение мирских речей, за лобызание женщины, за выход из монастыря, за пресыщение и т.п. Словом, всякий возможный грех имел соответственную епитимию.

О пище студитов

Количество и род пищи в монастыре преп. Феодоре зависели от времени и дня церковного календаря. Так по праздникам студитам на обед подавалась различная зелень, злаки, сыр, рыба и яйца. Вечером предлагался хлеб и две чаши вина. Мясная пища отсутствовала, но, как исключение, ее готовили для больных. В Филипповом посту вкушали один раз в день. В первую и Крестопоклонную неделею Великого поста обед состоял из небольшого количества бобов, каштанов и сухих фруктов. Вина не полагалось. В Страстную неделю трапезы не было, за исключением четверга. В Великую субботу после вечерни обед был праздничный, что составляло особенность устава студитов.

Об одежде студитов

Одежда иноков была простой. Каждому выдавалось две рубахи, хитон, куколь и две мантии - одна для работы (короткая), другая - для церковных служб (длинная). Обувались студиты в сапоги и калиги. Постелью служила тростниковая подстилка, покрывались двумя одеялами. Вся одежда по субботам сдавалась, и взамен монахи получали другую, чистую.

О праздниках студитов

В студийском уставе упоминаются следующие праздники Месяцеслова и Триоди: Новый Год, Воздвиженье Креста; дни памяти: Фаддея Студийского, Саввы Освященного, Николая Чудотворца, Иоанна Златоуста, Ефрема Сирина, Антония Великого, 40 мучеников, 14 болгарских мучеников, бл. Домитиана, преп. Платона (дяди и духовного отца преп. Феодора Студита), преп. Пахомия, Михаила Синадского; Благовещение, предпразднество Преображения. Из круга Триоди упоминаются: седмица мясопустная, неделя перед началом Великого поста, поклонение Кресту на 4 неделе Великого поста, Суббота акафиста, Лазарева Суббота, Пасха, Преполовение 50-цы, День Святого Духа, Неделя всех Святых. Кроме Великого поста упоминается пост святых Апостолов. Каждый год имели место общие поминовения усопших и погребенных за счет Студийской обители, после которых устраивались поминальные трапезы.

В день Благовещения совершалось освящение воды. В этот же день все исполнившие епитимию получали прощение. В неделю Ваий бывала лития и Крестный ход вокруг монастыря. Все иноки причащались в каждое воскресенье, а перед смертью принимали таинство Елеопомазания. В дни Св. Пасхи и во все время Пятидесятницы пение часов отменялось.

О богослужении студитов

Устав студитов довольно подробно описывает богослужение Св. Пасхи, а также говорит о некоторых особенностях монастырского богослужения, например, о числе кафизм на весь год. Устав строго регламентирует все передвижения священника и братии во время богослужения, количество поклонов, чтений и тропарей.

О распространении студийского устава

С течением времени устав Студийской обители получил широкое распространение. Монастыри Константинопольской Церкви, Афона, южной Италии, Сицилии и, наконец, Руси руководствовались правилами, выработанными преп. Феодором. Правила устава студитов несли на себе отпечаток самой личности преп. Феодора. В них он практически воплотил свои религиозные и нравственные идеалы. Поэтому столь широкое распространение Студийского устава среди монашества на протяжении многих десятилетий может служить свидетельством признания церковным сознанием жизни и учения преподобного Феодора Студита.

Материалы по теме: http://www.monasterium.by/publikatsii/statii/studiyskiy-monastyr-i-drevnyaya-rus/

Официальный сайт Тульчинской епархии - https://tulchin-eparchia.org.ua/




[1] Там же, ч. ІІ, с. 553.

[2] Творения преп. Феодора Студита, СПб., т. ІІ , 1907, с. 538.

[3] На Афоне до сих пор не знают т.н., малого пострига, но всегда постригают сразу в великую схиму.

[4] В русском старообрядчестве иноки до сих пор совершают обряд поновления небольшого, с пятак, т.н. «гуменца» – остатка большой «тонзуры». Молитва на поновление гуменца содержится в чинах на пострижение в монашество и в Русской Православной Церкви. В древности «гуменцо» имели церковные чтецы. От этом обычае напоминает обряд пострижения при хиротесии во чтеца. Все византийские клирики также имели гуменцо и, до победы монашеской партии в Византии, не имели по обычаю ромеев бороды. Древние иконы святителя Николая изображают святого с гуменцом на голове и короткой бородой.

[5] Преп. Феодор неодобрительно относился к крайнему аскетизму: столпничеству, отшельничеству, затворничеству и т.п., полагая, что идиоритм (своежитие) есть нарушение монашеского обета полного отсечения своей воли. Только общежитие отвечало, по его воззрению, монашескому обету послушания, полностью подчиняя волю всех иноков единоначальной воле их игумена.

[6] В многотысячных студитских монастырях-общежитиях, в условиях жаркого климата и отсутствия достаточного водоснабжения, носить длинные волосы на голове и большую бороду очевидно запрещалось и в целях личной гигиены, и общественной санитарии.

 [7] Творения преп. Феодора Студита, СПб., 1907, Т. ІІ, с. 29.

[8] Студийский обычай совершать одновременно поклоны за богослужением сохранили русские старообрядцы.

К списку событий