Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий
(1Кор.13:1)

МИТРОПОЛИТ ТУЛЬЧИНСКИЙ И БРАЦЛАВСКИЙ ИОНАФАН ЕЛЕЦКИХ). ПЕСНИ ВОРОНЕЖСКО-БЕЛГОРОДСКОГО КРАЯ ПРИВИЛИ МНЕ ЛЮБОВЬ К МАЛОЙ РОДИНЕ

28.07.2020

Пресс-служба Тульчинской епархии публикует первую часть ответов митрополита Тульчинского и Брацлавского Ионафана на предложенные ему темы: 1) О малой родине 2) о настоящем и будущем  УПЦ - взгляд русского человека (будет опубликована позднее).   

Пресс-служба. Ваше Высокопреосвященство, благословите. Сегодня день праздника Крещения Руси и день церковной памяти Великого князя Владимира Святого, с которыми епархиальная Пресс-служба вас сердечно поздравляет.  По датам Вашей биографии, Вы, владыко,  один из старейших по хиротонии архиерей Украинской Православной Церкви, находящейся в каноническом и евхаристическом единстве с Московским патриархатом.

Вам идёт 72-й год жизни, церковная часть которой, более-менее, известна. Расскажите, пожалуйста,  о своей малой родине – Воронежско-Белгородском крае России, где Вы  родились. Чем он Вам запомнился на всю Вашу жизнь? С чего начинается малая родина для Вас?

Да, моя малая родина - это Воронежско-Белгородский край, где я увидел свет Божий. В средневековье  этот южно-русский край был укреплённым порубежьем Московского Царства на границе с Речью Посполитой – на западе,  и с воинственным Крымским ханством – на юге. В Российской Империи и в довоенном СССР Воронежская губерния/область занимала большую территорию: в неё входила и нынешняя Белгородская, и Липецкая область, а также часть Курской области России.

Кстати, из Липецкой области родом Высокопреосвященнейший митрополит Одесский и Измаильский Агафангел. По соседству с его родным селом проживает мой двоюродный брат Александр. Там же провёл своё детство и юность наместник Святогорской Лавры владыка митрополит Арсений. В Липецкой и Воронежской областях живут мои родные, двоюродные и троюродные родственники.

С малой родиной меня связывает любовь к её людям и красоте её лесо-степной природы. Её старинные песни привили мне особенную любовь к моей малой южно-русской родине. Говорят, первая любовь не ржавеет и это правда. Однажды, будучи Сумским архиереем, я приехал в гости к соседу  - Белгородскому владыке Иоанну и он отвёз меня в родные места, где местный житель показал дом, в котором я увидел свет Божий. Я даже прослезился от умиления как малое дитя. 

Так вот, повторюсь, для меня малая родина начинается с её народной песни. Чем же уникальны многоголосные  южно-русские народные песни. Они хоровые, с подголосками и похватами, с неожиданными модуляционными вступлениями. Такой род пения можно было услышать и у курян, и у поморцев, в Архангельской области, кое-где в Сибири, да и в Мордовии. 

В каждом южно-русском селении песни  имеют свой характер: встречаются бодрые, протяжные, вьющиеся, либо скорые, например, свадебные. Очень часто в них звучат лирические, анимированные обращения к деревьям и птицам, что вообще характерно для древнего пласта русской песенной культуры. При этом песни, как правило, исполняются в круговом, притаптывающем движении певцов. Это привольное, звонкое, подголосочное «круговое» пение массы людей и впитала моя детская душа.

Есть, правда, и ещё одна историческая особенность Воронежско-Белгородского края: это его уникальный певческий, южно-русский говор, который сразу кажется непонятным, но постепенно "туманчик" рассеивается и предстаёт его гибкое лексическое богатство. 

Вот что пишет о народной южно-русской песне и говоре южно-русского порубежья основательница и руководитель знаменитого Воронежского фольклорного ансамбля «Воля», профессор Воронежской государственной академии искусств Галина Яковлевна Сысоева: "Слова распеваются, обрываются, повторяются, разбиваются вставками – невозможно в предложение сложить, а уж смысл понять – куда там! Да еще и диалект, да еще и поют не полностью. Мелодия - то вилючая, не запомнишь, не повторишь, то кажется, что её вообще нету! Нередко нам (вокальному ансамблю - прим. автора) говорят: «А вот вы не могли бы спеть, чтоб слова были понятны?». Так тогда это будет совсем другая песня. Что же делать? Стали искать, как  "подавать" песню". И тогда придумали перед исполнением рассказывать о чём песня, и тогда она стала слушаться совсем по-другому" https://www.perunica.ru/kultura/10098-vospominanija-galiny-jakovlevny-sysoevoj-o-zhizni-voronezhskogo-folklornogo-ansamblja-volja.html.

"Истина, доказанная и подтвердившая себя во всем мире, заключается в том, что традиционное народное искусство не экспортируется и не заимствуется, - делится своими наблюдениями Галина Яковлевна Сысоева. А если и заимствуется, то крайне мало, избирательно и медленно. Представьте – 300 лет живут рядом в Воронежской, Белгородской, Курской областях украинцы и русские. Нередко они...общаются по-соседски.., а на семейных праздниках поют разные песни, в сундуках хранят непохожие разные костюмы... Да даже в пределах одной региональной песенной (южно-русской - авт.) традиции заимствование невозможно. Курские говорят про воронежских – как затянут –е-а-о – ничего не поймешь. Воронежские, услышав курский тритон, шепчутся: фальшиво поют, что ли? "https://www.perunica.ru/kultura/10098-vospominanija-galiny-jakovlevny-sysoevoj-o-zhizni-voronezhskogo-folklornogo-ansamblja-volja.html.

Впрочем, часто замысловатая мелодия народной песни и звуковая, природная манера её исполнения на древнем, подсознательном уровне памяти вызывают и чувство трепетной любви к своей родине, и слёзы благодарности у всех слушателей - и русских, и украинских, и белорусских, и у православных братьев сербов. И даже у англосаксов. Их восторженные отзывы под южно-русскими хоровыми видео - тому веское доказательство.

Вероятно, потому-то оригинальные песни Воронежско-Белгородского порубежья, в том числе и домашнее пение моей воспитательницы-няни Натальи Самокрутовой, и стали для меня яркой звуковой  меткой моей первой малой родины. Первой, потому что у меня малых родин оказалось ещё четыре - там, где я рос и формировался.

Второй моей малой родиной стала Тамбовщина, где проживала моя бабка, мать моей матери Ольги Семёновны, ветерана ВОВ. Родословная ветвь коренных жителей её селения ведёт в древний русский город Владимир, который после разорения Киева ханом Батыем, стал на несколько веков административной и духовной столицей Руси. Там жили Великие князья Киевские  и Митрополиты Киевские и всея Руси. Русский говор моей бабки был северный, владимирский, цокающий (быцок = бычёк, цоренькой = чёрненький). 

На Тамбовщине своя певческая культура: в песнях вспоминались казаки Стеньки Разина и атамана Емельяна Пугачёва. Любили песни о великой Волге-матушке реке, старые городские романсы. По избам служились панихиды, потому как храма своего не было. На них я впервые услышал церковное пение. После панихид на столы подавали высокие "кругляки" блинов и фруктовый густой кисель. Помню, наглядевшись панихид, я накидывал на себя покрывало, делал кадило из консервной банки и представлял себя батюшкой. Люди там ходили молиться пешком за 12 километров в  единственную на округу старинную, каменную церковь с высоченной красивой фигурной колокольней. Кстати, родом из Тамбова наместник двух известных монастырей - Успенского и Илиинского, что в городе Одессе, -  Высокопреосвященнейший Виктор Арцизский, викарий Одесской епархии.

Третья моя малая родина – город Североморск в Мурманской области, куда был направлен на военную службу, после учёбы в Ленинградской военной академии, мой отец, Иван Фёдорович Елецких, орденоносный ветеран ВОВ (в военных документах  о многочисленных боевых орденах и медалях писали «Елецкий»), дослуживший до звания подполковника. Там, в заполярном крае я впервые увидел суровые Хибинские горы, незамерзающий Кольский залив, гранитные скалы, морских звёзд и чаек, чумы и сани местных финских племён-оленеводов: саамов и лопарей, белые ночи и фантастические переливы красок северного сияния. По-детски наивно, но до сих пор у меня хранится, похожий на мрамор,  увесистый булыжник из Североморска, где я прожил с родителями 14 лет, (летом уезжали отдыхать на юг, поочерёдно к  воронежской и тамбовской бабушкам). 

Мечтаю успеть до конца жизни побывать снова на побережье Кольского залива. Но пока не получается: Североморск – город военный, закрытый. Требуется много согласований и справок, чтобы туда попасть, хотя бы на часик-второй и объехать знакомые с детства места. Но там, как и у нас, коронавирусный карантин, да и путешествия сейчас мне не по карману: приходится, насколько могу, помогать другим.

Четвёртая моя малая родина – Санкт-Петербург, в котором я прожил 16 лет, обучаясь богословию и регентскому делу,  работая регентом семинарского хора, преподавая церковное пение и в семинарии, и в организованном Регентском отделении при ЛДА и С. Санкт-Петербург, как известно, крупнейшая мировая культурная столица. Там  в духовной академии я слушал лекции маститых профессоров и старых учителей – выпускников Императорских духовных школ, Придворной певческой капеллы. Слушать дореволюционные или церковнославянские обороты их речи было изрядным удовольствием. Творчески общался с главным дирижёром и художественным руководителем хора Государственной певческой капеллы Владиславом Александровичем Чернушенко, у которого я визуально учился искусству управления хором. Общался с художниками-авангардистами из знаменитых школ Филонова и Малевича, с русскими великими композиторами и музыкантами. В Санкт-Петербурге я написал своё первое духовное сочинение.

Большим уважением пользовался духовник семинаристов - отец Константин Быстриевский, который обладал сильным, звучным голосом. Он до революции, по итогам отбора, служил в дворцовой церкви Петергофа и рассказывал потихоньку (не забудьте какие тогда были сложные времена) о тамошних придворных обычаях и порядках. Константин Михайлович Фёдоров, учитель пения, будучи учеником школы Придворной капеллы, пел в церкви Зимнего дворца и видел там святого страстотерпца Царя Николая ІІ и всю Его Семью - будущих святых страстотерпцев. Он делился воспоминаниями о необыкновенной скромности Императора.

Огромное эстетическое воздействие оказала на меня классическая архитектура города на Неве, его монументальные храмы, интерьеры и картины Зимнего дворца, дворцово-парковые ансамбли Петрогофа, Павловска, Гатчины и Царского Села. Впечатлила игра симфонического оркестра филармонии под управлением выдающихся дирижёров.

Будучи иподиаконом выдающегося иерарха РПЦ, митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова), мне порой приходилось наблюдать его общение с главами Поместных Православных Церквей и членами Священного Синода, с носителями королевских титулов и руководителями иностранных государств. Там я невольно познавал азы светского этикета. Однажды, прислуживая на приёме больших гостей, я облокотился на дверной проём и получил тихое, но твёрдое замечание от владыки митрополита Никодима. Мне было очень конфузно за свою фривольность. Я нашёл и прочёл брошюру с правилами этикета и приёма высоких гостей.

В летние каникулы, имея в запасе три сотни рублей, я отправлялся на «дикий» отдых в Ялту и в Севастополь. Благо авиабилеты были тогда очень дешёвые, как и обеды в павильонных столовых. Все финансовые трудности «дикого» отдыха перекрывали море, корабли, горный воздух, стойные пальмы и гордые кипарисы, изысканные царские резиденции в Ливадии и Масандре, Воронцовское дворцовое чудо. И, конечно, посещения пещерных монастырей и храмов. Но когда нужда припекала, я с благодарностью пользовался приглашениями моих многочисленных учеников, которые стали священниками, и отравлялся на запад Украины - в Галицию, Карпаты и на Закарпатье. Что здорово помогло мне освоить украинский язык и его местные говоры, познакомиться с  бытом и историей этого  живописного края.

Помню, как в зимние каникулы меня поразило местное Рождество и его многочисленные колядки. Народ, не обращая внимания на запреты милиции, открыто пел их в автобусах и электричках. Ряженые ходили со звездой по домам, показывали театрализованные рождественские сценки и прославляли родившего в яслях Христа-Младенца, Превечного Бога. Я не мог поверить своим глазам, что всё это происходит в «атеистическом»  Советском Союзе. 

Ну, и наконец, пятой моей малой родиной стал былинный город Киев, - матерь городов Руських, куда перевели служить моего отца-военнослужащего в 1960 году. Переехали мы всей семьёй – родители, четверо детей, и прислуга-няня, прекрасная певица народных южно-русских песен, родом сама из Воронежской области. Рано утром, пересекая Днепр, увидел из окна вагона Печерскую Лавру, в которой Бог судил мне быть её первым наместником, по возвращении обители Церкви. В Лавре мне пришлось восстанавливать её забытый певческий обиход. Вот так, промыслительно и пригодились мне мои музыкальные знания и практика управления хором, полученные в российском Санкт-Петербурге.

Я думаю, что единую церковно-певческую лозу Украины, Беларуси и России переломить никому не удастся: она проросла как прекрасное соцветие богослужебных обиходных мелодий и народных напевов. Урал, Сибирь, Приморье, Жировицы на Белой Руси, - всюду  поют украинские песни и колядки. А в храмах УПЦ звучат песнопения русских композиторов: Чайковского («Литургия святого Иоанна Златоуста»),  Рахманинова («Всенощное бдение»), Римского-Корсакова (хоровые сочинения для Божественной литургии), Чеснокова, Лядова и др. В культурно-музыкальное соцветие попал и мой маленький «цветочек»: песнопения Великого поста ("Чертог Твой"), Пасхи ("Плотию уснув"). Херувимскую из "Чернобыльской литургии" регенты хоров исполняют уже не только в храмах канонической УПЦ, но и в храмах... УГКЦ (!), и даже... в "ПЦУ" (!), отметая узкие, националистические предрассудки. 

Мои родители - Иоанн и Ольга, кроткая няня Наталья Васильевна Самокрутова, ставшая мне второй матерью, и сестра Антонина уже покоятся на одном из киевских кладбищ. Но их дети и внуки пополнили число жителей Киева, - города, в котором я закончил обучение в средней школе, из которого ушёл служить в Советскую армию и потом отправился на учёбу в Ленинградскую духовную семинарию и академию. Через 16 лет я возвратился Киев и мне определили место служения в кафедральном Владимирском соборе, в котором и совершена была моя архиерейская хиротония. В Киеве я встретил первое официальное церковно-государственное торжество - тысячелетие Крещения Руси (988- 1988), от которого родилась традиция его ежегодного празднования.

Пресс-служба. Благодарим Вас, владыка Ионафан, за биографический рассказ. Надеемся, с помощью Божией, Вы его продолжите.

Владыка.  Дай то Бог!

Сообщение обновлено.

+++

Образцы южнорусского "кругового" танцевального пения в традиционных одеждах Воронежско-Белгородского края:

Видео https://youtu.be/A6y1jtDaxQA "Вдоль по улице Ванюша", с. Прудки Красногвардейского р-на Белгородской обл.

Видео: https://www.youtube.com/watch?v=rRfSePm2X5E,  "Я, Маруся, больная лежала".

+++

Русское подголосочное пение :

Видео: https://www.youtube.com/watch?v=HrE2ppcNAhU , дуэт "Не тебе ли, моя канарейка"

Видео: https://www.youtube.com/watch?v=3e1RpclD9nA "Как во славном городе", женский ансамбль

Видео: https://www.youtube.com/watch?v=r6GOiRfNbns  "За тёмным лесом", женский ансамбль

Видео: https://www.youtube.com/watch?v=Nf4StEJjS8w  "Срубили мы ёлочку". Смешанный ансамбль.

Видео: https://www.youtube.com/watch?v=aRKinAIPWm4  "Ой да ты, калинушка", мужской ансамбль.

+++

Уникальная звукозапись народного пения жителей села Шелаево Валуйского района Белгородской области:

Звукозапись мр3: https://mp3mn.com/?song=село+шелаево+валуйский+район+белгородская+область

+++

Видео:  https://www.perunica.ru/kultura/8042-rossiya-lyubov-moya-yuzhnorusskaya-pesnya.html Профессор Воронежской государственной академии искусств Галина Яковлевна Сысоева о южно-русской песне Воронежско-Белгородского пограничья. Беседа.

Пресс-служба Тульчинской епархии

К списку событий